Запись из дневника:
«14 октября 1906 года в Линдене, в 21:15, после двадцати двух часов нормальных родов на свет появилась Йоханна Арендт весом 3695 граммов».
Запись сделала мать новорожденной для собственной памяти.
Дневник Марты скрупулёзно описал детство девочки: как малышка осознала положение отца, как общалась с неизлечимо больным, как входила в мир детского сада и с удовольствием перенимала там роль воспитательницы. Перо запечатлело её игры, радости и болезни ... А также совсем взрослые отстранённость и задумчивость, когда в 7 лет ребёнок пережил уход любимых деда и отца.
В Кёнигсберге Ханна сменила несколько гимназий. Записи Марты указывают на основную причину — бытовой антисемитизм.
Мать дала Ханне на этот случай чёткую инструкцию:
«Если оскорбление позволял себе учитель, девочка должна немедленно уйти домой (после чего Марта подавала официальную жалобу)».
— Если задираются одноклассники, то учись постоять за себя сама!
При бунтарском характере Ханны ей это прекрасно удавалось, но демарши вели к сложным ситуациям.
В преподавании делался упор на гуманитарную составляющую: живые и мёртвые языки, литература, естествознание. Гораздо меньше внимания уделялось точным наукам. Ханна заканчивала обучение экстерном, занимаясь на дому.
Кёнигсберг дал Ханне Арендт не просто классическое образование, а сформировал её идентичность: умение мыслить самостоятельно и независимо от мнения большинства. Уже в 14-ть она читала Канта и верховодила в кружке подростков из интеллигентных еврейских семей.
Марта вышла замуж во второй раз, и отношения с отчимом и его дочерьми у Ханны не заладились.
Переживая кризис, девочка написала в дневнике:
«Передо мной встал вопрос: либо я смогу заниматься философией, либо покончу с собой. Не то чтобы я не любила жизнь, нет! Дело в необходимости ПОНЯТЬ»!
Необходимость понимания стала основой её жизни.
Готовясь к экзамену на аттестат зрелости, Ханна в 15 лет слушала в Берлине лекции по философии. Она блестяще справилась с испытаниями в 1924 году, окончив обучение на год раньше своих бывших одноклассниц, и с гордостью носила золотой значок выпускников.
Получив заветный документ, Ханна отправилась в Марбург, где слушала выступления бывшего послушника иезуитов и восходящей звезды европейской философии, Мартина Хайдеггера. Хайдеггер разделял само Бытие (то, благодаря чему всё существует) и сущее (конкретные вещи, предметы, люди). Возвещая новый подход, он полагал, что западная философия до него изучала только сущее, забыв про само Бытие.
С Хайдеггером Ханна не только погружалась в глубины философской мысли. Девушка пережила влюблённость, страстный роман и разрыв, хотя сохранила к Мартину уважение и признание как к учителю мышления. Именно он посоветовал Ардент отправиться в Гейдельберг к одному из основателей направления экзистенциализма — Карлу Ясперсу. Ясперс стал для Ханны наставником, собеседником и, впоследствии, настоящим другом. В 1929 году Арендт получила степень доктора философии, защитив, под руководством Ясперса, диссертацию «Понятие любви у Святого Августина».
— Корректуру необходимо просматривать не торопясь и всегда по два раза, — советовал профессор в письме к своей студентке, — Первый раз обращай внимание на смысл, второй — на орфографические ошибки, порядок букв и слогов. Чтение корректуры – занятие крайне утомительное и требует невероятной тщательности!
В этой ранней работе закладывались основы будущей политической философии Арендт, связывающей проблему человеческого общежития, способность человека начать нечто новое и любви к ближнему.
В том же 1929-ом доктор Арендт создала «философскую» семью: вышла замуж за писателя и «любителя мудрости» Гюнтера Штерна. Германский чиновник старательно занёс в актовую книгу: «Невеста – без профессии; жених – приват-доцент».
Это был союз скорее умов, чем сердец или тел. Потомок раввинов и книжников, ученик Эдмунда Гуссерля, основателя феноменологии, отказался от академической карьеры: как и его супруга, он увлёкся философским осмыслением современных социальных явлений, потрясавших Европу.
Между тем нацисты интригами и нахрапом лезли во власть. Наконец в результате неумелой игры и прямого потворства социал-демократов Гитлер занял пост рейхсканцлера.
В ночь на 28 февраля 1933 года полыхнул Рейхстаг. Для Гюнтера это стало знаком: уноси ноги! Мужа Арендт уже не раз сурово предупреждали за статьи и высказывания. Он уехал в Париж, а Ханна осталась: на радио должна выйти её программа о знаменитой в Германии писательнице еврейского происхождения, Рахель Фарнгаген. Однако за пару дней до выпуска новые хозяева страны передачу отменили. К Арендт обратилось руководство Сионистского Конгресса:
— Раз уж вы остались, фрау доктор, помогите собрать свидетельства антисемитских проявлений.
Ханна начала сбор антисемитских цитат и пассажей из газет, журналов, книг, речей больших и малых фюреров... Она с ужасом наблюдала, как меняются её университетские друзья. Умницы и добряки в прошлом, ныне они таскали на лацканах партийные значки, выясняли, у кого больше стаж, писали хвалебные письма, давали интервью ... Даже её любовь и учитель философии не избежал такого превращения! Арендт трудилась в Берлинской государственной библиотеке. То ли её запросы выглядели странно, и кто-то донёс, то ли за ней следили — не известно. Ханне пришлось «погостить» в тюрьме гестапо 8 дней. История жизни доктора философии Арендт могла бы тут и закончиться, но ей невероятно повезло: дело вёл молодой сотрудник, недавно переведённый из криминальной полиции.
— У него было открытое, честное лицо, — вспоминала Ханна, — Я лгала ему напропалую, а он постоянно повторял: «Я вас вытащу отсюда, не доверяйте остальным»!
С Германией Ардент попрощалась, закатив пир для своих друзей, после которого срочно уехала: не желая повторного ареста, она бежала к мужу в Париж.
Во французской столице жизнь иммигрантов из Третьего Рейха била ключом. Люди, добывавшие хлеб насущный мышлением и пером, отчаянно пытались разобраться в произошедшем: почему режим не щадит даже тех, кто желал ассимиляции? Стоило ли ради такого результата терять еврейскую идентичность? Ханна тоже участвовала в этом процессе, помогая писателю-изгнаннику Арнольду Цвейгу в работе над книгой «Итог немецкого еврейства. Попытка анализа». (В Рейхе книги Арнольда были под строжайшим запретом из-за антивоенной направленности. Штурмовики не раз устаривали их сожжение).
— Я читал выдержки из работ доктора Ардент, — объяснял Цвейг свою идею привлечь Ханну к написанию «Итогов», — Они заставили меня обратить пристальное внимание на ее способность изучать и интеллектуально фиксировать новые и обыденные явления еврейского бытия в галуте.
Аренд-Штерн активно включилась в общественную жизнь еврейской диаспоры Парижа. Она сотрудничает с организацией «Земледелие и ремесло», выступает на собраниях, пишет, убеждает — евреи, вынужденные покинуть страну рождения, должны овладеть новой профессией:
«Переквалификация всегда актуальна в сионизме; здесь она служит формированию нации и социальной нормализации целого народа».
Ханна также подвизалась в движении «Молодёжная алия», помогая подросткам попасть в относительно безопасную Палестину и пройти программу обучения ивриту и рабочей профессии.
Она не стеснялась просить и требовать поддержки от людей и организаций, распределявших финансы:
«Если мы не хотим, чтобы в Париже были уничтожены важные поколения еврейской молодежи, нужно приложить большие усилия для оказания помощи».
Жизнь супругов Штерн в эмиграции не была лёгкой. Давление быта и споры по идеологическим вопросам (Гюнтер увлёкся марксизмом) разрушили их брак, но не дружбу. В Париже Ханна встретила свою вторую привязанность — на этот раз на всю жизнь — философа Генриха Блюхера.
В мае 1940-ого, с началом настоящих боёв с Германией, Арендт и многих других немецких эмигрантов интернировали в концентрационный лагерь Гюрс. От тяжёлых условий, стресса и болезней там умирало по 7 человек в день. Когда наступил крах Третьей Республики, Арендт и другие заключенные раздобыли официальные бланки об освобождении. Проверять никто не стал: ступайте прочь, раз свободны!
Ханна устремила на избежавший оккупации Юг. Пешком и на попутках добралась до Монтабана, где, к великой радости, встретила Генриха Блюхера. Паре философов, как и многим другим, помог американский журналист и эмиссар определённых властных групп, Вариан Фрай. Со спасительными визами США супруги пешком пересекли Пиренеи. Из Лиссабона пароход отвёз чету в Нью-Йорк.
Там Ханну ждал новый, непривычный мир, работа в разных университетах, размышления, переписка с учителями (Хайдеггером и Ясперсом), освещение процесса Эйхмана для «Нью-Йоркера», постижение феномена «банальности зла», написание книг, ученики, вечные вопросы и открытия, уход близких. И собственная смерть ...
Но доктор философии успела сообщить миру, в чем, по её мнению, корениться зло.
Главной чертой зла, по Арендт, является не злонамеренность или ненависть, а радикальная бездумность — неспособность мыслить с точки зрения другого человека и критически оценивать приказы системы.
Ханны не стало 4 декабря 1975 года. Она пригласила друзей на ужин. Весело перешучивалась с ними, заканчивала последние приготовления...
Сердце остановилось внезапно.
И вызвали бесполезную уже «Скорую», и была памятная церемония, некрологи в газетах, и друзья говорили от сердца, и евреи читали по ушедшей кадиш...
«Арендт испытывала отвращение к насилию, но защищала неповиновение в справедливом гражданском деле. Она всегда шла по пути серьезных исследований, а если и приобретала врагов, то никогда не делала этого из страха» ...
«Когда она говорила, было ощущение, что видишь движение духа в движениях и жестах – когда она сжимала губы, морщила лоб или задумчиво подпирала подбородок рукой» ...
«Она была естественной интеллектуалкой, которая философски размышляла обо всем, что озадачивает разум и кажется доступным прояснению» ...
P.S.
В юности Ханна убедила одноклассников в Кёнигсбергской гимназии бойкотировать одного из преподавателей за грубые антисемитские выходки. После этого её исключили из учебного заведения.Сдав экзамен на аттестат зрелости экстерном, Ханна оказалась в чисто «мужском» выпуске единственной девушкой.
Вариану Фраю удалось спасти более 2000 человек. Власти Виши депортировали его в США, а родина встретила упрёками: «Мы вам таких полномочий не давали»! 21июля 1994 года Вариан был первым из американцев удостоен звания «Праведник народов мира».
Впечатления от процесса над Эйхманом стали основой для книги «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме».
В 2012 году на экраны вышла биографическая драма — фильм режиссёра Маргареты фон Тротта «Ханна Арден».
