Если бы попытка угона самолета авиакомпании Flydubai увенчалась успехом, согласились бы мы с утверждением ООН о том, что убийство сотен невинных людей «произошло не на пустом месте»? И наградили бы мы Нобелевской премией мира того, кто поддержал бы эти слова?
Если бы второй пилот, оманец, осуществил свой план и направил рейс FZ1073 авиакомпании Flydubai в аэропорт Бен-Гурион, более 170 человек на борту могли бы погибнуть, а возможно, и еще больше людей на земле. К счастью, угон не удался. Раненый капитан и те, кто вмешался в ситуацию, предотвратили один из самых страшных актов авиационного терроризма со времен 11 сентября.
Но представьте себе альтернативный сценарий. Представьте себе похороны, скорбящие семьи и шок, который прокатился по Израилю и за его пределами. А теперь представьте, как видные международные деятели в ответ на это будут говорить об исторических обидах, политическом недовольстве и ощущении несправедливости, которые могли способствовать совершению этого теракта.
Было бы это уместно? Стали бы мы радоваться, услышав, что такое злодеяние «произошло не на пустом месте»? Сомневаюсь.
Большинство людей инстинктивно понимает, что, когда мишенью становятся ни в чем не повинные гражданские лица, на первом месте должно быть моральное осуждение. Исторический анализ уместен позже. Это различие лежит в основе тревожного вопроса, поднятого в связи с присуждением Нобелевской премии мира Нави Пиллай на этой неделе.
24 октября 2023 года, всего через семнадцать дней после того, как хамасовские террористы убили около 1200 человек, совершили акты сексуального насилия и похитили 251 заложника, генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил Совету Безопасности, что нападения «произошли не в вакууме».
Следует отметить, что Гутерриш также заявил, что недовольство палестинцев не может оправдать массовую резню. Он безоговорочно осудил ХАМАС. Тем не менее, эта фраза вызвала возмущение в Израиле, поскольку многие сочли, что она отвлекает внимание, пусть и непреднамеренно, от преступников к обстоятельствам, сопровождавшим их действия.
На следующий день, 25 октября, Нави Пиллай, возглавляющая Комиссию ООН по расследованию конфликта, открыто поддержала Гутерриша. На брифинге для прессы ООН она, как сообщается, заявила: «Генеральный секретарь, на мой взгляд, сделал правильное заявление».
Пиллай утверждала, что нападение не было изолированным действием и его следует рассматривать в более широком контексте, намекая на отчаянное положение угнетенных палестинцев. Это произошло всего через 18 дней после 7 октября, когда заложники оставались в неволе, а города и поселки израильского юга еще не оправились от нападения.
Восемь месяцев спустя, в июне 2024 года, Пиллай вернулась к тому же аргументу, представляя выводы своей комиссии:
«Нападение на Израиль 7 октября и последующая военная операция Израиля в Газе произошли не в вакууме».
Она также прямо заявила, что незаконные действия одной стороны не могут оправдывать незаконные действия другой. Я признаю этот нюанс. Меня беспокоит не то, что она прямо оправдала ХАМАС, а то, что она неоднократно пыталась объяснить события 7 октября историческими причинами, связанными с конфликтом.
Разумеется, у терроризма есть свой контекст. Он был у событий 11 сентября, у лондонских терактов 7 июля, у событий 7 октября, у попытки устроить массовое убийство на борту самолета Flydubai. Практически любой террорист убежден, что таким образом реагирует на какую-либо обиду — реальную или мнимую.
Слова имеют значение. Язык указывает на приоритеты и расставляет акценты. Когда убивают, насилуют и похищают гражданских лиц, в центре внимания должно быть осуждение, а не исторический контекст.
Вот почему решение Нобелевского комитета заслуживает пристального внимания.
Нави Пиллай, несомненно, сделала выдающуюся карьеру. Ее противостояние апартеиду, вклад в международное право и десятилетия правозащитной деятельности являются значительными достижениями, заслуживающими признания.
Однако Нобелевская премия мира — это не просто награда за достижения в течение жизни. Это одна из самых престижных в мире премий в области морали. Лауреаты становятся символами не только благодаря своим достижениям, но и за счет тех принципов и ценностей, которые Комитет стремится превозносить.
Присудив Пиллай Нобелевскую премию мира, Комитет отметил ее выдающийся вклад в общественную деятельность. Однако он не мог проигнорировать тот факт, что Ближний Восток стал одним из самых политизированных регионов мира, который правительства, международные организации и активисты используют для продвижения своих интересов. Одной из самых заметных и противоречивых публичных ролей Пиллай стало руководство Комиссией ООН по расследованию событий 7 октября и последующей войны в Газе.
Я не знаю, какое значение Нобелевский комитет придал ее заявлениям, но считаю, что они должны были иметь огромное значение. Речь не о том, чтобы требовать от нее поддержки Израиля или закрывать глаза на страдания палестинцев. Речь о моральных принципах, которых мы вправе ожидать от человека, получившего самую престижную в мире премию за миротворчество.
Для тех из нас, кто живет в Израиле, события 7 октября не были абстрактным политическим событием. Это было убийство людей, которых мы знали, разрушение населенных пунктов и похищение ни в чем не повинных гражданских лиц. Эта реальность никогда не должна отходить на второй план на фоне политических нарративов, откуда бы они ни исходили.
Если бы атака на рейс Flydubai увенчалась успехом, я бы ожидал, что ее однозначно осудят, а не станут обсуждать мотивы нападавшего. 7 октября заслуживало точно такого же отношения.
У терроризма может быть предыстория. Но ему нет оправдания.
Я считаю, что Нобелевский комитет не придал этому событию должного значения.
Times of Israel, перевод Ларисы Узвалк
