Избирательная кампания 1984 года в Израиле проходила в атмосфере ожесточенного противостояния, глубоко расколовшего общество. В воздухе висела ненависть между враждующими политическими лагерями, а фоном для этого служили продолжающееся кровопролитие в Ливане и галопирующая инфляция. Шимон Перес не питал уважения к Ицхаку Шамиру, который, в свою очередь, относился к своему конкуренту с еще большим презрением. Соперничество между ними было столь острым, что ни один из них и в страшном сне не мог бы представить, что по окончании выборов им придется целых шесть лет работать в одном правительстве. И тем не менее, именно так и произошло. Политическая ситуация 1984 года, безусловно, отличалась от реалий 2026 года. И все же здесь прослеживаются поразительные параллели.

Когда лидеров оппозиции спрашивают о возможности сотрудничества с Биньямином Нетаньяху и его партией «Ликуд» после выборов 27 октября, их реакция варьируется от громкого смеха до чувства почти физического дискомфорта. Никто из них не верит в то, что такой сценарий может воплотиться в жизнь.

При этом большинство оппозиционных лидеров исключили возможность сотрудничества с арабскими партиями, приняв правила игры, навязанные самим Нетаньяху: политическую атмосферу, в которую оппозиция позволила себя втянуть. И все же, учитывая данные опросов, предрекающие возможный тупик в противостоянии двух блоков, а также тот факт, что обе стороны пока отвергают сотрудничество с Мансуром Аббасом (лидером арабской партии РААМ) и альянсом арабских партий «Объединенный список», в конечном счете у них может просто не остаться иного выбора.

Причина проста: грядущие выборы не гарантируют победы никому. Более того, они могут даже ухудшить положение одного из блоков.

Основная причина, по которой такой сценарий мыслим, — отсутствие личной вражды между двумя ключевыми фигурами. Нетаньяху не испытывает презрения к Гади Айзенкоту — бывшему начальнику Генштаба ЦАХАЛа и ведущему кандидату от оппозиции. Скорее, наоборот. Айзенкот не питает ненависти к Нетаньяху — да и вообще ни к кому. Отсутствие личной неприязни могло бы стать отправной точкой для переговоров.

Прежде чем подобная договоренность сможет обрести реальные очертания, обеим сторонам придется пойти на существенные уступки и болезненные компромиссы — как по отношению друг к другу, так и в глазах собственных избирателей. Впрочем, Израиль уже сталкивался с подобными ситуациями в прошлом.

Айзенкоту пришлось бы согласиться на то, чтобы в рамках ротационного соглашения первым пост премьер-министра займет Нетаньяху. Само по себе вхождение в такое правительство стало бы огромной уступкой. Все помнят прецедент Бени Ганца: его решение войти в правительство национального единства вместе с Нетаньяху в 2020 году фактически поставило крест на его политическом будущем.

Именно поэтому Айзенкоту нужно было бы представить своим избирателям нечто большее, чем просто одно достижение.

Если премьер-министр Биньямин Нетаньяху хочет первым занять этот пост, ему придется заплатить определенную цену. Причем платить придется «живыми деньгами».

Нетаньяху всегда предпочитал платить в кредит или на условиях щедрой отсрочки платежа, а затем, по возможности, и вовсе избегать оплаты. На этот раз у него не будет выбора.

Партии, возглавляемые министром национальной безопасности Итамаром Бен-Гвиром и министром финансов Бецалелем Смотричем — двумя наиболее яркими символами нынешнего правительства, — должны будут оказаться на скамье оппозиции.

Более того, ни один законопроект, касающийся системы государственного управления или судебной системы, не будет одобрен без согласия Айзенкота, который, разумеется, не дал бы его на спорные инициативы нынешнего правительства.

Также необходимо было бы немедленно создать независимую комиссию для расследования массовых убийств, совершенных ХАМАСом 7 октября 2023 года, и сопутствующих провалов. Она должна была бы работать по образцу комиссии Винограда, расследовавшей действия Израиля во время Второй ливанской войны 2006 года. Если бы Айзенкот мог сказать своим избирателям: «Благодаря мне Бен-Гвир и Смотрич остались не у дел; я стану министром обороны и наведу порядок на Западном берегу; судебная реформа остановлена, а расследование событий 7 октября проведет независимая, аполитичная комиссия», — это были бы весьма значимые достижения.

И это не были бы пустые слова.

Со своей стороны, Нетаньяху мог бы сказать избирателям: «Мы были на волосок от потери власти. Мы продержались три года, и даже после этих выборов я остаюсь у руля. Правительство не будет выдвигать дипломатических инициатив, и наш политический курс одержал верх. Вы знаете: даже если министерские портфели достанутся другим, именно я — опытный лидер, и именно я буду руководить процессом».

Однако Нетаньяху мог бы отказаться от своих партнеров из правого лагеря лишь в том случае, если бы принял — в частном порядке и по согласованию с двумя своими домашними советниками — решение больше не баллотироваться на пост премьер-министра.

Он мог бы дать понять, что получает еще один срок на посту премьера, и одновременно с этим заявить о своем уходе из политики через два года, рассчитывая в дальнейшем баллотироваться на пост президента.

Срок полномочий президента Ицхака Герцога истекает незадолго до запланированной ротации, в ходе которой пост премьер-министра должен перейти к Айзенкоту. Для семьи Нетаньяху выгода такого сценария была бы очевидной. Достаточно было бы лишь намека.

Стали бы избиратели с обеих сторон с готовностью принимать этот новый политический коктейль? Разумеется, нет.

Но если альтернатива еще хуже, то это может оказаться меньшим из зол.

Тем, кто сомневается в возможности подобной договоренности, стоит обратиться к архитекторам правительства национального единства 1984 года.

Многие из них до сих пор живы.

Ynet, перевод Якова Скворцова