Когда в 1925 году в Вильно был основан еврейский научный институт YIVO, его целью было изучение живого народа. YIVO (Идишер виссеншафтлехер институт) должен был стать национальным университетом для евреев, разбросанных по Восточной Европе, а с XX века — по всему миру. Его исследователи изучали язык идиш и литературу на нём, а также еврейскую социологию, историю и современную жизнь. YIVO интересовался тем, как на самом деле живут евреи, и стремился помочь им адаптироваться к реалиям современности.
Когда нацисты разрушили большую часть этого мира, оставшиеся в живых сотрудники YIVO были вынуждены задуматься о том, как продолжать свою деятельность в новом мире, пережившем невообразимые потери. Их усилия описаны в недавно вышедшей книге Калмана Вайзера Yiddish Scholarship Comes to America: The YIVO Institute at 100 («Наука об идише приходит в Америку: Институту YIVO — 100 лет»).
После Второй мировой войны вынужденно переехавший и переживший душевную травму YIVO должен был стать хранителем почти исчезнувшей культуры, спасителем её текстов и артефактов, а также институцией, которая могла бы каким-то образом сделать эту культуру значимой для евреев, которые стремительно отказывались от идиша и обретали ярко выраженную американскую, англоязычную идентичность — и всё это одновременно. Задача, как пишет Вайзер, заключалась в том, чтобы «выстроить отношения с самой многочисленной частью американского еврейства, которая, даже если говорила на идише или понимала его, не разделяла стремления YIVO превозносить идиш и социальные науки о недавнем прошлом и настоящем как средство улучшения жизни евреев».
Чтобы рассказать эту историю, Вайзер, профессор современных еврейских исследований в Йоркском университете в Торонто, опирается на архивные материалы и устные свидетельства. Он доводит историю YIVO до настоящего времени, когда некоторые молодые евреи возвращаются к идишу в качестве альтернативы религиозным или ориентированным на Израиль моделям еврейской идентичности. В этом смысле проект YIVO приобрёл новую актуальность: как сделать актуальной культуру, которую история почти стёрла с лица земли, пишет Times of Israel.
Главным героем книги, содержащей многочисленные биографии учёных и беженцев, поэтов и партизан, является Макс Вайнрайх — один из основателей YIVO и его ведущий администратор. Лингвист, родившийся в Латвии и получивший немецкое образование, оказался в затруднительном положении в Копенгагене в 1939 году, когда началась Вторая мировая война. Он был отрезан от Литвы, где находилось центральное отделение YIVO. В конце концов он добрался до Нью-Йорка вместе со своим сыном Уриэлем и сразу же приступил к строительству американского филиала в новом центре YIVO.
Он был движущей силой преобразований, которые начались ещё до того, как были осознаны все масштабы Холокоста. «К концу 39-го года некоторые стали говорить, что это катастрофа и нам нужно привезти YIVO в Нью-Йорк. Они не знали масштабов бедствия, но использовали такие слова, как „хурбн“ — разрушение», — рассказал Вайзер в недавней публичной беседе, организованной YIVO. Однако они понимали, что жизнь восточноевропейских евреев, возможно, никогда не восстановится.
Вайнрайх всё чаще заявлял, что американским евреям придётся стать лидерами еврейского мира в новых условиях. После войны в Соединённых Штатах сосредоточилось самое богатое и многочисленное еврейское население в мире. Еврейская община в стране, которая вскоре станет Израилем, тем временем возвысила иврит как национальный еврейский язык, отодвинув идиш на второй план.
Небольшой, но славящийся своим умением спорить коллектив YIVO не соглашался с основной задачей. Некоторые хотели сохранить и задокументировать исчезнувший мир. Другие настаивали на том, что институт должен обратиться к англоязычным поколениям, растущим в Америке, поскольку сам идиш как разговорный язык теряет свои позиции. В то же время они развернули беспрецедентную кампанию по возвращению коллекций YIVO — редких книг и рукописей, произведений искусства и писем, а также таких эфемерных вещей, как детские тетради, студенческие газеты и театральные афиши.
Нацисты разграбили еврейские библиотеки и архивы по всей Европе, в том числе фонды YIVO, хранившиеся в Вильно. Некоторые материалы были отправлены в Германию для нацистских антисемитских «исследований», другие были спрятаны в Вильно и других местах. После войны YIVO занимался извлечением ящиков с материалами, которые были захоронены в бункерах, спрятаны в церквях или хранились на складе в Оффенбахе в Германии, где их разместили «Охотники за сокровищами» (Monuments Men) — группа специалистов армии США, прославившаяся своими неустанными усилиями по спасению культурных ценностей, похищенных нацистами. Этот процесс поднял вопрос, на который трудно ответить даже сегодня: кому принадлежит культурное наследие жившего в разных странах народа, большая часть которого уничтожена?
«Возвращаются ли они в страны своего происхождения? Возвращаются ли они в еврейскую общину — если таковая там действует? Отправляются ли они в Соединённые Штаты, и к кому именно? Едут ли они в ишув [еврейскую общину в Палестине до образования государства]? — сказал Вайзер». Усилия по возвращению этих ценностей продолжались и в XXI веке.
И то, где эти сокровища хранились в Нью-Йорке, отражало меняющуюся миссию института. Во время войны YIVO переехал в здание, где ранее располагалась Еврейская теологическая семинария (на 123-й улице, недалеко от Колумбийского университета). В середине 1950-х годов, в ходе реконструкции района, YIVO снова сменил адрес — на этот раз он перебрался в особняк Вандербильта на Пятой авеню. Расположение в северной части Манхэттена — всего в нескольких милях, но словно в ином мире по сравнению с районом Нижний Ист-Сайд, где по-прежнему жили носители идиша, — символизировало растущую интеграцию YIVO в американский еврейский истеблишмент. По словам Вайзера, это вызывало «недовольство: нетрудно представить — звучали упреки в том, что YIVO отвернулся от народа, от своей аудитории, перебравшись в престижный район, поближе к авторитетным англоязычным еврейским организациям».
В то же время новое поколение искало пути, которые позволили бы YIVO сохранить свою значимость в меняющихся условиях. Пожалуй, ключевой фигурой в этот переходный период стал Уриэль Вайнрайх — сын Макса. Он стал первым профессором идиша в Колумбийском университете, автором популярного учебника идиша для вузов и видным деятелем американской лингвистики. Он скончался очень рано — в 1967 году в возрасте 40 лет. Его отец ушёл из жизни два года спустя. По мнению Вайзера, если Макс Вайнрайх олицетворял собой тип европейского еврейского интеллектуала, пытающегося восстановить свой разрушенный мир, то Уриэль представлял поколение, которое воспринимало Америку такой, какая она есть.
«Представители поколения, родившегося в Европе, по большей части так и не смогли полностью адаптироваться к жизни в Америке. Они пытались навязать американскому еврейству восточноевропейские взгляды», — отметил Вайзер. Поколение Уриэля способствовало внедрению исследований языка и культуры идиш в американскую университетскую среду. YIVO подготовил или дал путёвку в науку таким учёным, как Джошуа Фишман, Дан Мирон, Рут Вайс, Люси Давидович, тем самым заложив основы того, что впоследствии стало академической иудаикой. Однако у этого процесса была и обратная сторона. Чем прочнее еврейские научные исследования интегрировались в американскую академическую систему, тем меньше YIVO воспринимался как главный центр этой области знаний. Да и сам идиш всё больше отходил на периферию жизни американских евреев.
В 1950-х годах руководство YIVO даже обсуждало возможность исключения слова «идиш» из названия института, опасаясь, что оно стало помехой. Название Yidisher Visnshaftlekher Institut можно перевести и как «Институт исследования идиша», и как «Еврейский научный институт». «Люди слышат идиш — и хотят бежать прочь, — говорит Вайзер, пересказывая доводы оппонентов из числа „авангарда“. — Нас не воспринимают всерьёз». В итоге выбор пал на название YIVO Institute for Jewish Research.
И всё же идеи Макса Вайнрайха — убеждённость в том, что американским евреям необходим доступ к идишу, даже если они сами никогда не станут на нём говорить, — продолжали играть важную роль. Вайнрайх был сторонником того, что Вайзер называет «диаспоральным национализмом»: светской еврейской идентичности, выходящей за рамки границ стран проживания евреев и скрепляемой общим языком. Разумеется, это отражало как собственное самоощущение Вайнрайха, так и свойственную YIVO склонность игнорировать ортодоксальных носителей идиша и их религиозную «нуришкейт» — то есть, по мнению института, нелепость и глупость. Вайнрайх сомневался, что светские евреи смогут сохранить свою еврейскую идентичность без собственного общего языка. Он полагал, что «американскому еврейству идиш нужен даже больше, чем идишу — американское еврейство, поскольку это ключ к самопознанию», — отмечает Вайзер.
Эта убеждённость оказалась удивительно живучей. Хотя Вайнрайх со временем стал с симпатией относиться ко многому, связанному с Израилем, и осознал, что у евреев в Восточной Европе нет будущего, он «держался за идею национально-культурной автономии евреев в диаспоре», — пишет Вайзер. Сегодня эта идея возрождается среди части еврейской молодёжи. Разочаровавшись в Израиле, эти люди видят в идише и культуре восточноевропейского еврейства прогрессивную альтернативу еврейскому государству — основу, вокруг которой можно выстроить еврейскую идентичность. Ранее в этом году книга Молли Крэбэппл «Здесь, где мы живём — наша страна: история еврейского Бунда» (Here Where We Live Is Our Country: The Story of the Jewish Bund) — повествование, воспевающее социалистический и антисионистский Бунд, — дебютировала на четвёртом месте в списке бестселлеров New York Times. И хотя идея Бунда о национально-культурной автономии евреев в любой стране проживания была уничтожена нацизмом, многие читатели и критики сочли эту книгу вдохновляющей.
Зарождающийся «диаспоризм» порой приводит к конфликтам со «старой гвардией» YIVO, которая твёрдо придерживается сионистских взглядов. Вайзер рассказывает, как в 2024 году, после событий 7 октября, YIVO организовал цикл лекций о взаимосвязи идеологий нацизма и ХАМАС. Это привело к расколу: по одну сторону баррикад оказались сторонники культуры идиш, критически относящиеся к Израилю и войне в Газе, а по другую — руководство YIVO, настаивавшее на том, что «идишкайт» (культура и дух идиша) подразумевает понимание проблем, с которыми сталкиваются евреи, и сопереживание им, где бы они ни жили.
В конце концов YIVO и его обширные коллекции обрели новый дом в Центре еврейской истории на 16-й улице: в 1999 году организация переехала в прекрасно оборудованное здание, которое делит с Американским еврейским историческим обществом, Институтом Лео Бека, Американской сефардской федерацией и Музеем Университета-Ешивы. Курсы идиша, литературные мероприятия (почти всегда на английском языке — как очные, так и онлайн), культурные программы и архивы института привлекают самую разную аудиторию: здесь можно встретить и людей старшего поколения, и учёных (таких как Вайзер), и молодых евреев (а также немало неевреев), интересующихся культурой идиша.
Наряду с Центром книг на идише (штат Массачусетс) и различными программами в области иудаики, YIVO играет ключевую роль в переводе забытых или давно не издававшихся книг на идише, популяризации этой культуры и возрождении клезмерской музыки, начавшемся ещё в конце 1970-х годов. И хотя число людей, для которых идиш является родным языком, растёт — благодаря высокой рождаемости в ультраортодоксальных общинах (харедим), — деятельность YIVO по-прежнему тесно связана с переводом и адаптацией: институт работает на английском языке, знакомя с культурой светского идиша тех евреев, чьи познания в этом языке зачастую ограничиваются лишь несколькими словами и фразами.
Спустя столетие после своего основания YIVO остаётся одновременно и архивом исчезнувшего мира, и свидетельством того, что этот мир по-прежнему значим. «YIVO приходится периодически обновляться, сохраняя при этом верность своим основополагающим ценностям, — отметил Вайзер. — И это непростая задача».
