В новом научном исследовании, опубликованном 24 сентября, рассматриваются юридические и исторические аспекты обвинений в адрес Израиля в том, что он является государством апартеида, поселенческим колониальным проектом и совершает геноцид. Авторы приходят к выводу, что «обвинения в апартеиде и геноциде не имеют под собой оснований, а поселенческий колониализм — это неадекватная классификация, в том числе в тех случаях, когда каждое из этих обвинений наиболее обоснованно».
Статья, написанная старшим научным сотрудником и международным экспертом Центра международной агрономической кооперации (CIRAD) Филиппе Карпе и ассоциированным профессором Института изучения современного антисемитизма Университета Индианы в Блумингтоне Гюнтером Джикели, была опубликована на сайте SSRN (хранилище препринтов по социальным и гуманитарным наукам), пишет JP.
Авторы рассматривают правовые определения апартеида в соответствии с Конвенцией об апартеиде 1973 года и Римским статутом. Согласно исследованию, хотя «расизм и существенные различия сохраняются» в рамках режима гражданства Израиля внутри «Зеленой линии», арабские граждане участвуют в национальных выборах, подлежат юрисдикции судов и избираются в Кнессет.
Авторы заявляют, что использование здесь ярлыка апартеида «приравнивает этнонациональное неравенство к системе юридически закрепленной расовой сегрегации и политической изоляции, которой там не существует».
Что касается Западного берега реки Иордан, авторы отмечают, что длительная оккупация, строительство поселений и неравноправный административный режим служат «наиболее веским доводом» в пользу выдвигаемых обвинений. Однако в исследовании утверждается, что имеющиеся доказательства не подтверждают наличия необходимого умысла или намерения поддерживать «систематическое расовое господство и угнетение».
Авторы указывают, что административное деление на Западном берегу возникло в результате Соглашений Осло, и отмечают, что «отсутствие у палестинцев гражданства Израиля и юрисдикция Палестинской администрации служат национально-территориальным объяснением части правовых различий». Кроме того, в исследовании отмечается, что особую систему внутреннего управления в секторе Газа и последующие военные действия «необходимо аналитически отделять от институционализированного расистского режима».
Переходя к концепции поселенческого колониализма, авторы оценивают ее применимость к трем этапам: поселенческой деятельности до образования государства, перемещению населения в 1947–1949 годах и расширению поселений на Западном берегу после 1967 года.
Признавая, что данная концепция позволяет пролить свет на аспекты захвата земель и расширения поселений, авторы утверждают, что она не учитывает «национальный характер сионизма и его связь с проблемой беженцев, историческую привязанность евреев к этой земле, а также отсутствие традиционной или функционально эквивалентной метрополии».
В исследовании отмечается, что даже на Западном берегу «различные территориальные стратегии и переговоры о выводе войск ставят под сомнение тезис о существовании непрерывного проекта по окончательному включению этих территорий в состав государства».
Кроме того, авторы указывают, что сохранение и интеграция примерно 160 тысяч арабских жителей, оставшихся на территории Израиля после войны 1948 года, «опровергают утверждение о том, что создание государства изначально задумывалось и осуществлялось как всеобъемлющая программа по вытеснению коренного населения».
Что касается обвинений в геноциде, то в исследовании ситуация в секторе Газа сопоставляется с положениями Статьи II Конвенции о геноциде. Особое внимание уделяется пунктам, касающимся создания условий жизни, рассчитанных на физическое уничтожение группы, а также мер, направленных на ограничение деторождения.
Анализируя сведения, предоставленные Управлением координатора правительственной деятельности на территориях, авторы отмечают, что в этом массиве данных зафиксировано перемещение «не менее 1 341 904 тонн продовольствия в рамках 63 191 рейса грузового транспорта по сухопутным и морским маршрутам». По мнению авторов, эти сведения «ослабляют обоснованность вывода о том, что нехватка продовольствия стала следствием политики ограничения его ввоза, преднамеренно проводившейся с целью физического уничтожения населения».
Рассматривая вопрос о приостановке поставок помощи в период с марта по май 2025 года, авторы утверждают, что «сама по себе эта приостановка не свидетельствует о наличии умысла на физическое уничтожение населения», и отмечают, что совокупность имеющихся данных позволяет сделать «альтернативный вывод: введенные ограничения преследовали военные или оперативные цели».
Анализируя обстоятельства разрушения клиники ЭКО «Аль-Басма», авторы исследования указывают, что, согласно заключению Комиссии ООН по расследованию, удар был нанесен с использованием «боеприпаса крупного калибра — вероятнее всего, снаряда, выпущенного из танка израильских сил безопасности», — и отмечают «высокую точность попадания». Однако авторы исследования утверждают, что «намерение уничтожить клинику или репродуктивный материал само по себе не равносильно намерению предотвратить деторождение с целью содействия физическому или биологическому уничтожению защищаемой группы».
Авторы также анализируют, как эти три обвинения взаимодействуют в общественном дискурсе, утверждая, что «расширительные определения и выборочное использование доказательств позволяют этим трем обвинениям подкреплять друг друга, перекладывать бремя доказывания и размывать различия, которые они призваны фиксировать». По мнению авторов, в своей тотальной, всеобъемлющей форме эти обвинения служат «не столько описанием конкретных правонарушений, сколько инструментом стигматизации и делегитимации Израиля как такового».
Карпе и Джикели заявили изданию Jerusalem Post: «Суть нашего аргумента сводится прежде всего к правовой и исторической точности, а также к тому, как эти обвинения все чаще объединяются в общественном дискурсе и как это сочетание влияет на восприятие Израиля и самого конфликта. Апартеид и геноцид — это не просто описания определенных действий, это правовые квалификации, имеющие конкретные юридические признаки, включая требования, касающиеся цели или умысла.
Понятие “поселенческий колониализм” относится к иной, историко-сравнительной системе координат. Поэтому мы рассматриваем каждое обвинение отдельно, не допуская, чтобы эти три ярлыка подкрепляли друг друга».
Авторы добавили: «Применяя соответствующие правовые и исторические критерии, мы приходим к выводу, что имеющиеся доказательства не подтверждают наличие апартеида или геноцида, а понятие "поселенческий колониализм" не дает адекватной обобщающей характеристики сионизму и Израилю. Однако в статье также рассматривается ситуация, когда эти категории отрываются от ограничивающих их критериев и преподносятся как взаимоподкрепляющие характеристики. В таком случае они перестают служить для разграничения конкретных действий, исторических периодов и правовых вопросов, превращаясь вместо этого в часть более широкого, тотального нарратива».
Карпе и Джикели подчеркнули: «Наша главная цель — не заменить один нарратив другим, а проанализировать выдвигаемые обвинения, лежащие в их основе доказательства и то, как эти утверждения взаимодействуют в современном дискурсе. Аналитическая ясность — умение отличать правовые выводы от исторической интерпретации, а и то, и другое — от моральных или политических оценок, — необходима для того, чтобы понять сложные реалии, о которых идет речь, а не сводить их к набору конкурирующих ярлыков».
Текст исследования доступен здесь.
