«Дипломатические последствия». Эту фразу часто произносят критически настроенные американские евреи, недовольные тем, в каком направлении движется Израиль, и тоскующие по старой стране, где носили сандалии, выращивали апельсины и доминировали профсоюзы. На это можно ответить: «Это уже не тот Израиль, в котором жила ваша бабушка».
Да, это не так — и не только потому, что за последние 40 лет страна решительно сдвинулась вправо.
Израиль изменился и в других отношениях. Это уже не бедная страна с малочисленным населением, которой нечего предложить миру, кроме автоматов «Узи» и яффских апельсинов. Это региональная военно-технологическая держава, которая по численности населения занимала бы 13-е место в Европейском Союзе, а по ВВП на душу населения — 9-е.
Почему это важно? Потому что сегодня у Израиля есть возможности, которых у него не было во времена вашей бабушки. Когда другая страна предпринимает шаги, ущемляющие его интересы, Израилю не нужно просто протестовать, терпеть и двигаться дальше. Он может ответить тем же.
Ограничение доступа в ответ на бойкоты и запреты
Возьмем, к примеру, Нидерланды. С 22 сентября правительство Нидерландов запретит импорт товаров, произведенных за Зеленой чертой. 25 августа министр иностранных дел Гидеон Саар в ответ на это решение выслал представителей Нидерландов из возглавляемого США координационного центра по Газе в Кирьят-Гате, который занимается мониторингом соблюдения режима прекращения огня, гуманитарной деятельностью и планированием послевоенного управления сектором.
«Наш месседж ясен, — написал Саар. — Те, кто выступает против Израиля, не получат опоры в регионе. Израиль не допустит, чтобы против него принимались меры без ответных действий».
Это правильный посыл.
Нидерланды, как и правительства ряда других европейских стран, пытаются усидеть на двух стульях. Они хотят принять односторонние карательные меры против Израиля, но при этом сохранить за собой место за столом переговоров, когда речь идет о важных вопросах региональной дипломатии. Они хотят ввести санкции против Израиля в одной сфере, но при этом сохранить влияние в другой.
Но дипломатия так не работает — по крайней мере, не должна.
Доступ — это преимущество. Влияние — это преимущество. Участие в формировании будущего Газы — это преимущество. Израиль вправе использовать эти преимущества в качестве рычага давления на правительства, которые считают, что могут безнаказанно наказывать его.
Это не дипломатическая прихоть. Это искусство управления государством. Государства обычно увязывают действия в одной сфере с последствиями в другой. В прошлом Израиль, как правило, неохотно шел на это. Но ситуация меняется.
В апреле Израиль запретил Испании участвовать в работе того же центра в Кирьят-Гате, когда Мадрид предпринял враждебные действия. Таким образом, действия в отношении Нидерландов выглядят не столько разовой ответной мерой, сколько формирующейся политикой: правительства, ведущие дипломатические кампании против Израиля, не должны рассчитывать на его помощь в повышении своей значимости в регионе.
Но у всего есть свои пределы. Механизм Кирьят-Гат создан под руководством США и зависит от широкого международного участия. Израилю следует координировать эти шаги с Вашингтоном и обеспечить, чтобы ответные меры не нанесли ущерба интересам Иерусалима.
Ответные меры должны быть взвешенными и целенаправленными. Но это аргументы в пользу разумного использования рычагов воздействия, а не в пользу полной их отмены.
У Израиля есть сила и возможности ответить на предпринятые против него действия
Следующим испытанием может стать Британия. Министр иностранных дел Эд Милибэнд недавно назвал публикацию Израилем тендеров на строительство в E1 «неприемлемым и деструктивным актом», потребовал, чтобы Израиль остановил проект, и предупредил, что Великобритания не будет «стоять в стороне и мириться с разрушением решения о двух государствах».
Саар отверг как суть заявления Милибэнда, так и «покровительственный тон его слов». Это описание было точным. Британия имеет право выступать против политики Израиля. Она не имеет права читать лекции Израилю, как будто обращается к плохо ведущему себя колониальному государству, роль которого заключается в том, чтобы слушать и повиноваться.
Саар также правильно назвал заявление Милибэнда полностью односторонним. Затем он изложил принцип, которым должен руководствоваться Израиль в своей реакции: «Решение правительства Великобритании нанести ущерб отношениям между нашими странами вызывает глубокое сожаление. Но Израиль не будет пассивной жертвой этой политики. Израиль будет защищать свои права, интересы и свой народ».
Израилю не обязательно отвечать на каждую критику, и его ответ не должен быть максимально жестким. Но когда критика перерастает в политику, направленную на подрыв отношений, Иерусалим должен определить, какие аспекты этих отношений Великобритания больше не может воспринимать как нечто само собой разумеющееся.
Это может означать понижение дипломатического статуса, исключение из какого-либо форума или переоценку конкретных форм сотрудничества. Ответ должен соответствовать масштабу нанесенного ущерба и защищать интересы Израиля, а не просто выражать недовольство.
Но это уже не тот Израиль, который был у наших бабушек и дедушек. Он стал сильнее, богаче, больше и меньше зависит от доброй воли правительств, которые многого от него требуют, но мало что дают взамен. Его дипломатия должна отражать эту реальность.
Да, это уже не тот Израиль, каким мы его знали раньше. Он стал сильнее, богаче, больше и менее зависим от доброй воли правительств, которые многого от него требуют, мало что требуя от его врагов. Его дипломатия должна отражать эту реальность.
Jerusalem Post, перевод Якова Скворцова
