Незадолго до Песаха в этом году 60-летний Евгений Словак пришёл в томскую синагогу за мацой. В разговоре с раввином Леви Каменецким, который с женой Ханой с 2004 года служит в этом сибирском городе, Евгений неожиданно заявил: «Пришло время сделать брис. Я готов».
Раввин был удивлён: он давно знал Словака, местного предпринимателя, но тот не был активным прихожанином, и тема обрезания с ним никогда не поднималась.
«Обычно люди решаются на брис в зрелом возрасте после долгих размышлений и разговоров о важности заповеди. Евгений пришёл к этому сам. Это было как знак свыше», — рассказывает раввин.
Эта история началась почти 90 лет назад, в разгар сталинских репрессий. Отец Евгения, Феликс, родился в 1937 году в Житомире. Его родители боялись делать сыну обрезание, ведь это могло стоить им карьеры. Но бабушка Феликса решила иначе: пока родители были на работе, она тайно пригласила моэля. Когда родители вернулись, всё уже было сделано.
За этот поступок их уволили с работы и исключили из партии. Мать Феликса, квалифицированный бухгалтер, до конца жизни работала помощником воспитателя в детском саду.
«Феликс рассказывал, что его родители долгие годы не могли занимать хорошие должности из-за поступка бабушки. Это была огромная жертва ради заповеди», — говорит раввин.
Феликс стал активным членом общины, Евгений же реже посещал синагогу, но поддерживал связь с ней и отдал ребёнка в единственную в Томске еврейскую школу.
Томск — университетский город в Западной Сибири, где, по оценке раввина, живёт около 3000 евреев. Это потомки солдат царской армии, эвакуированных и студентов. В советское время обрезания здесь почти не делались. За 20 лет работы в Томске раввин Каменецкий помог организовать около 100 брисов для взрослых — каждый такой шаг требовал настоящего мужества.
«В зрелом возрасте это настоящая самоотверженность. Это хирургическая операция, с анестезией и долгим восстановлением. Каждый, кто на это идёт, вызывает огромное уважение», — подчёркивает раввин.
Когда Евгений твёрдо решил пройти обряд, раввин предупредил его о сложностях: моэль прилетает из Москвы, путь занимает пять часов. Но Евгений был непреклонен.
В назначенный день в синагоге собралась вся община. Вместе с Евгением обряд прошли ещё несколько молодых мужчин, вдохновлённых его примером. Евгению дали еврейское имя Хаим — в честь покойного деда.
«Это невероятная история. Думаю, всё произошло благодаря заслугам его бабушки и прабабушки, которые пожертвовали стольким ради этой заповеди. Память об обрезании на протяжении десятилетий спала, а теперь вновь пробудилась и вдохновила других», — заключил раввин Каменецкий.
Цали Райхер, перевод Якова СкворцоваИсточник: chabad.org
