Во время своего визита в Баку известный израильский ученый, инженер и международный эксперт в области коррозии Алик Гройсман посетил Институт нефтехимических процессов имени академика Ю.Г. Мамедалиева, где выступил с открытой лекцией и встретился с азербайджанскими исследователями. За плечами ученого почти пятьдесят лет работы в нефтегазовой отрасли, десятки международных проектов, четыре фундаментальные монографии о коррозии, сотни научных публикаций и тысячи подготовленных специалистов по всему миру.
В эксклюзивном интервью нашему изданию он рассказал о своем пути в науку, главных открытиях, роли Азербайджана в истории исследований коррозии, современных технологиях и о том, почему считает, что даже в ржавчине можно увидеть красоту.
— Господин Гройсман, ваш профессиональный путь оказался довольно необычным. Как вы пришли в химию и почему посвятили жизнь именно коррозии?
— Честно говоря, химия не была моей первой мечтой. Я родился в 1948 году в Ялте, окончил школу с золотой медалью, занимался музыкой, играл на скрипке и фортепиано, одинаково любил и гуманитарные, и точные науки. Но больше всего меня увлекала физика. Еще в старших классах я много читал о строении материи, элементарных частицах и мечтал поступить в Московский физико-технический институт.
Поступить туда не удалось, и судьба привела меня в Московский химико-технологический институт имени Менделеева. Помню, меня буквально очаровало название факультета — физико-химический, а специальность звучала почти романтично: «разделение и получение изотопов». Уже во время учебы я понял, что химия ничуть не менее интересна, чем физика, и постепенно полностью погрузился в нее.
Но после окончания института (с красным дипломом) возникла другая проблема. По причине еврейского происхождения я почти полтора года не мог устроиться на работу по специальности. В итоге совершенно случайно оказался в нефтяной отрасли. Зашел в организацию «Главнефтесбыт», где искали инженера, который разбирался бы в материалах и защитных покрытиях резервуаров для нефти. Я думал, что задержусь там на месяц. В итоге остался почти на полвека.
Сегодня моя деятельность охватывает практически все направления защиты оборудования от коррозии — выбор материалов, ингибиторы, покрытия, катодную защиту, диагностику, мониторинг и разработку комплексных систем управления коррозией на нефтеперерабатывающих предприятиях.
Иногда я шучу, что коррозия стала моей «еврейской специальностью». Если бы не обстоятельства, возможно, моя жизнь сложилась бы совсем иначе.
— За эти десятилетия вы стали одним из самых известных специалистов в своей области. Какие достижения считаете главными?
— Для меня всегда было важно разделять понятия «достижение» и «вклад». Достижение — это то, как тебя оценили окружающие. Вклад — это то, что ты действительно оставил после себя. К счастью, в моем случае эти вещи совпали.
Наверное, прежде всего я назову свои книги. За годы работы мной написаны четыре фундаментальные книги по коррозии — три на английском языке и одна на иврите. Три книги выпустило международное издательство Springer, а последнюю, учебник по коррозии, объемом более 750 страниц, сегодня используют студенты, инженеры, проектировщики, консультанты и даже судьи Израиля при рассмотрении дел, связанных с промышленной коррозией.
Особенно дорога мне первая книга — Corrosion for Everybody («Коррозия для всех»). Она получила международную премию журнала Materials Performance как лучшая инновационная книга года.
Но, пожалуй, самое необычное в ней — глава о гуманитарных аспектах коррозии. Многие считают ржавчину чем-то некрасивым. А я всегда говорил студентам: посмотрите на нее под электронным микроскопом. Вы увидите невероятные формы, напоминающие цветы, кораллы, поверхность Луны. Красота существует даже там, где большинство людей ее не замечает.
Вообще считаю, что в жизни нет неинтересных явлений. Есть люди, которые не научились видеть в них красоту.
— В чем заключается ваш главный научный вклад?
— Я всегда старался, чтобы исследования не оставались только на страницах научных журналов. Они должны работать на производстве.
За годы работы мы открыли ингибирующие свойства нескольких химических соединений, разработали новые методы ускоренных испытаний защитных покрытий и получили патенты.
Но самым большим достижением считаю создание комплексной системы Corrosion Management (управления коррозией) на нефтеперерабатывающих заводах Израиля.
Когда я приехал в Израиль в 1990 году и начал работать на нефтеперерабатывающем заводе в Хайфе, вопросы коррозии воспринимались как второстепенные. Прокорродировала труба — заменили. Никто не считал экономические потери, не анализировал причины, не занимался профилактикой.
Нам удалось изменить этот подход.
Мы создали современные лаборатории исследования материалов, внедрили постоянный мониторинг коррозии, организовали специальные рабочие группы быстрого реагирования, разработали методики анализа аварий и оценки экономических потерь.
Со временем через инженера по коррозии начали проходить практически все крупные проекты предприятия. Это означало, что выбор материалов и методов защиты стал обязательной частью промышленного проектирования.
Именно такие изменения, на мой взгляд, и являются настоящим вкладом науки.
— Вы работали во многих странах мира. Как международный опыт изменил ваш взгляд на науку?
— Очень сильно. Я всегда говорю, что наука не имеет границ. Когда жил в Советском Союзе, мы практически не представляли, что происходит в западной науке. После переезда в Израиль я впервые получил доступ к огромному количеству англоязычной литературы, начал регулярно участвовать в международных конференциях, познакомился с ведущими мировыми специалистами. И тогда понял, насколько важно международное сотрудничество.
При этом я никогда не считал, что советская школа была слабой. Наоборот. В СССР существовали выдающиеся исследования в области электрохимии, катодной защиты, ингибиторов коррозии. Многие из них, кстати, начинались именно в Баку. Лучшие результаты рождаются тогда, когда удается объединить сильные стороны разных научных школ.
— Вы уже не в первый раз приезжаете в Азербайджан. Что стало главной целью нынешнего визита?
— С Баку меня связывает давняя история. Впервые я приехал сюда еще в 1976 году, когда только начал заниматься коррозией. Уже тогда понимал, что именно Баку был одним из крупнейших центров исследований в нефтяной промышленности СССР. Во время нынешнего визита мне хотелось не только познакомиться с городом, но и установить новые научные контакты.
Благодаря приглашению Института нефтехимических процессов имени академика Юрия Мамедалиева мне удалось прочитать лекцию, встретиться с руководством института и обсудить перспективы совместных исследований.
Особенно хочу отметить академика Вагифа Аббасова. Это ученый с очень широким кругозором, одинаково глубоко разбирающийся и в нефтехимии, и в истории, литературе, искусстве. Подобные встречи вдохновляют и открывают новые возможности для сотрудничества между Израилем и Азербайджаном.
— Какие впечатления оставил у вас Баку?
— Мы с женой буквально влюбились в этот город. Меня поразило, насколько органично здесь сочетаются древняя история и современная архитектура. Но главное богатство Баку — это люди. Мне вспоминается фраза из повести Бориса Балтера: «Город — это не только дома и улицы. Это и люди». Именно люди сделали эту поездку незабываемой.
За несколько дней мы посетили музеи, познакомились с историей города, встретились с замечательными учеными и просто удивительно доброжелательными людьми. Я убежден, что Азербайджан обладает огромным научным потенциалом. Если молодое поколение будет еще активнее интегрироваться в мировое научное сообщество, страна сможет занять очень сильные позиции в области химии, нефтехимии и материаловедения.
— Над какими проектами вы работаете сегодня?
— Сейчас особенно интересны два направления. Первое связано с использованием искусственного интеллекта для прогнозирования процессов коррозии. Мы постепенно переходим от реакции на проблему к ее предсказанию, и здесь ИИ способен совершить настоящую революцию.
Второе направление — исследование коррозионных свойств биотоплива. Сегодня мы вместе с коллегами из Европейской федерации по коррозии готовим большую книгу, посвященную именно этой теме. Кроме того, меня очень вдохновляет развитие сотрудничества между Израилем и Азербайджаном в энергетике, цифровых технологиях и искусственном интеллекте. Во всех этих проектах вопросы надежности материалов и защиты оборудования будут иметь стратегическое значение.
— Каким вы видите будущее химической промышленности?
— Я абсолютно убежден, что значение химии будет только возрастать. Именно химическая и нефтехимическая промышленность способны предложить решения ключевых вызовов XXI века — создания новых материалов, лекарств, экологически чистых технологий, современных источников энергии, новых видов топлива и эффективной очистки воды. Поэтому говорить о закате химии совершенно неправильно. Наоборот, мы только вступаем в новый этап ее развития.
— Что бы вы хотели сказать молодым ученым?
— Никогда не ограничивайтесь только одной дисциплиной. Сегодня лучшие открытия рождаются на стыке наук: химии и искусственного интеллекта, материаловедения и цифровых технологий, электрохимии и анализа данных. Изучайте фундаментальные науки, учите английский язык, участвуйте в международных проектах, не бойтесь работать с промышленностью и всегда задавайте себе вопрос: сможет ли моя идея работать не только в лаборатории, но и на настоящем заводе?
И еще один совет, который кажется неожиданным. Не забывайте про музыку, литературу, театр, музеи, живопись. Все это развивает мышление не меньше, чем учебники. Потому что настоящий инженер — это не просто человек, который умеет решать технические задачи. Это человек, который умеет видеть мир шире.
Именно тогда он начинает замечать красоту даже в коррозии.
