В преддверии выборов, которые пройдут в Израиле 27 октября, стоит отметить, что каждый пятый гражданин страны — араб. Тем не менее для большей части еврейского населения (и тем более для сторонних наблюдателей) их политическое представительство часто сводится к одному упрощенному ярлыку: «арабские партии».
На самом деле всё гораздо сложнее.
В этой статье мы расскажем о трёх основных политических силах, борющихся за голоса арабских избирателей, а затем сосредоточимся на самом ожидаемом — и самом неоднозначном — эксперименте: с 2021 года Мансур Аббас пытается превратить арабскую партию в полноправного партнёра в правительстве Израиля, не становясь при этом сионистом.
За голоса арабских избирателей борются три основные партии: РААМ во главе с Мансуром Аббасом, «Хадаш-Тааль» — альянс «Хадаш» и «Тааль» Ахмада Тиби, а также «Балад» — палестинская националистическая партия, которая не смогла преодолеть избирательный порог в 2022 году.
Все три партии требуют полного равноправия для арабских граждан Израиля и в той или иной степени ассоциируют себя с палестинским вопросом. Но за этим видимым единством скрываются совершенно разные представления о месте арабов в Государстве Израиль.
С 2021 года один вопрос затмил собой все остальные: может ли арабская партия стать полноправным партнёром в правительстве Израиля, не трансформируясь при этом в сионистскую?
В этом и заключается революционность — и неоднозначность — фигуры Мансура Аббаса.
Три партии, три традиции
«Хадаш-Тааль» на самом деле объединяет в себе две разные политические традиции.
«Хадаш» — Демократический фронт за мир и равенство — уходит корнями в Коммунистическую партию Израиля. Официально являясь еврейско-арабской, светской и социалистической партией, она всегда включала в свои ряды еврейских активистов и кандидатов, среди которых были Меир Вильнер, Тамар Гужански, Дов Ханин и Офер Кассиф, хотя сегодня её электорат в подавляющем большинстве состоит из арабов. Партия выступает за гражданское равноправие, прекращение оккупации и создание палестинского государства рядом с Израилем.
«Тааль», основанная Ахмадом Тиби в 1996 году, менее идеологизирована. Светская, арабская националистическая партия, во многом ассоциирующаяся со своим основателем — бывшим советником Ясира Арафата, который стал одним из самых опытных парламентариев Кнессета, — сочетает поддержку палестинского дела с прагматичной защитой интересов арабского населения Израиля.
Партия «Балад», также основанная в 1996 году Азми Бишарой, придерживается иной позиции. Ее определяющая формула — это «государство всех своих граждан»: замена определения Израиля как национального государства еврейского народа на государство, в котором основополагающим принципом будет общее гражданство, а не еврейская национальная идентичность.
РААМ снова изменился.
Партия является политическим крылом Южного отделения Исламского движения Израиля. Как ни парадоксально, она более религиозна и социально консервативна, чем «Хадаш» и «Балад», особенно в вопросах семьи и общества, но при этом стала гораздо более прагматичной в плане использования политической власти.
Этот парадокс важен для понимания личности Мансура Аббаса.
От раздробленности к «Объединенному списку»
Арабские партии в Кнессете появились почти одновременно с самим государством. В первые десятилетия существования Израиля арабские партии-сателлиты, связанные с «Мапай», предшественницей сегодняшней «Аводы», входили в парламентские коалиции.
Постепенно сформировались независимые арабские политические партии: «Хадаш» появилась в 1977 году, Арабская демократическая партия — в 1988-м, а «Балад», «Тааль» и современная версия «Раам» — в 1990-х.
Альянсы то создавались, то распадались от выборов к выборам. «Балад» участвовала в выборах самостоятельно или вместе с другими фракциями, РРАМ и «Тааль» несколько раз объединяли усилия, «Хадаш» сохранила собственную организационную структуру.
Затем, в 2014 году, электоральный барьер в Кнессете был повышен до 3,25%. Для этих небольших партий раздробленность внезапно стала представлять опасность. В ответ на это они создали Объединенный список к выборам 2015 года, в который вошли партии «Хадаш», «Тааль», «Балад» и РААМ.
Он получил 13 мест.
После раскола перед выборами в апреле 2019 года четыре фракции воссоединились и в сентябре 2019 года снова получили 13 мест. В марте 2020 года они достигли исторического максимума — 15 мест в Кнессете.
Никогда еще независимое арабское политическое представительство не было столь влиятельным в Кнессете.
Однако эта сила одновременно обнажала его бессилие.
Пятнадцать депутатов могли влиять на результаты голосования, входить в состав комитетов и продвигать вопросы в общественной повестке. Но они практически не имели доступа к исполнительной власти, поскольку почти никто не хотел вступать с ними в коалицию, да и сами они к этому не стремились.
Из этого противоречия Мансур Аббас сделал радикальный вывод.
Табу, соблюдаемое обеими сторонами
Часто говорят, что сионистские партии исторически исключали арабские партии из правительства. Это правда, но неполная.
В 1992 году правительство Ицхака Рабина частично опиралось на внешнюю парламентскую поддержку со стороны «Хадаш» и Арабской демократической партии, которые дали ему решающие голоса. Но ни одна независимая арабская партия никогда не была полноправным членом израильской правящей коалиции.
Нежелание было в значительной степени взаимным.
Для большей части еврейского общества было трудно принять идею о том, что израильское правительство должно зависеть от партий, которые оспаривают сионистский характер государства или отождествляют себя с палестинским национальным движением, особенно когда этому правительству приходилось принимать решения, связанные с войной и национальной безопасностью.
Но для самих арабских партий вступление в сионистское правительство также означало принятие коллективной ответственности за решения государства, основной политике которого они во многом противостояли, особенно в отношении палестинцев, территорий и применения военной силы.
Таким образом, в течение многих лет исключение было как навязанным, так и добровольным.
Именно этот барьер и решил разрушить Мансур Аббас.
2021 год: когда четыре места в парламенте стоили больше, чем пятнадцать
В преддверии выборов марта 2021 года Аббас вышел из «Объединённого списка». Его мотивы были почти провокационными по меркам арабской политики: зачем заранее решать, с какими еврейскими партиями можно вести переговоры, а с какими — нет?
Он разработал то, что его политическое течение назвало «новым подходом» (аль-нахдж аль-джадид): эффективность арабского депутата должна определяться не только его жёсткой позицией по израильско-палестинскому конфликту, но и способностью добиваться ощутимых результатов для граждан, которых он представляет.
Преступность, жилищный вопрос, инфраструктура, муниципальные бюджеты, признание бедуинских деревень, образование: Аббас хотел превратить голоса арабских избирателей в инструмент давления.
РААМ с трудом преодолела барьер, получив четыре места в парламенте. Из-за парламентской арифметики эти четыре места внезапно стали незаменимыми.
И есть одна деталь, о которой сегодня часто забывают: Аббас не сразу стал «левым». Он также вёл переговоры с Биньямином Нетаньяху и допускал возможность поддержки правого правительства. Оппозиция в лице Бецалеля Смотрича в конечном итоге сделала эту формулу невозможной.
Затем Аббас присоединился к чрезвычайно разнородной коалиции, собранной Нафтали Беннетом и Яиром Лапидом.
Впервые независимая арабская партия стала официальным членом правящей коалиции в Израиле.
Стоит подчеркнуть этот парадокс: в 2020 году арабские партии в совокупности получили 15 мест в Кнессете и практически не имели влияния в правительстве. В 2021 году у Мансура Аббаса было всего четыре места, но он стал «серым кардиналом».
Что на самом деле изменил Мансур Аббас
Для некоторых его сторонников в политическом центре и на левом фланге Аббас постепенно стал доказательством того, что возможна другая арабская политика: религиозный мусульманский лидер, готовый играть по правилам израильской политики, осуждать насилие и даже в определённом смысле публично признавать еврейский характер государства.
Некоторые из его заявлений действительно были беспрецедентными.
В декабре 2021 года Аббас заявил, что Израиль был создан как еврейское государство и останется таковым. Он утверждал, что главный вопрос теперь заключается не в том, какое государство мы хотим видеть, а в том, какой статус должны иметь арабские граждане внутри этого государства.
После резни 7 октября он недвусмысленно осудил убийства мирных жителей, в том числе на основании исламских ценностей.
Было бы нечестно с интеллектуальной точки зрения преуменьшать значение таких заявлений.
Но последние высказывания Аббаса также заставляют нас не придавать им большего значения, чем он сам того хотел.
26 августа 2026 года в пространном разъяснении, опубликованном на арабском языке, он вернулся к вопросу о еврейском государстве. Он написал, что его еврейский характер — это «навязанная нам реальность», возникшая в результате выбора еврейского большинства. По его словам, арабские партии фактически были вынуждены смириться с этой реальностью, иначе они рисковали быть исключёнными из политической борьбы на выборах.
Разница существенна.
Таким образом, Аббас признаёт существование Израиля и его еврейский характер как политическую реальность, с которой арабским гражданам приходится считаться. Но это не значит, что он призывает своих избирателей принять сионистскую идеологию или идеологически поддержать принцип существования еврейского национального государства.
Поэтому масштабы его революции следует оценивать с большей осторожностью.
Возможно, Мансур Аббас стремится не столько изменить политическую идентичность израильских арабов, сколько отделить эту идентичность от их политической стратегии.
По его мнению, можно оставаться палестинцем по национальности, мусульманином по вероисповеданию и поддерживать палестинскую государственность, в то же время полноценно участвуя в израильских институтах и даже в израильском правительстве.
Палестина никуда не исчезла
Его выступление 22 августа на съезде РААМ в Тайбе подтверждает это различие.
Аббас заявил, что независимое палестинское государство уже является, по его словам, «реальностью», признанной большей частью международного сообщества, и призвал Израиль и США признать его. Он говорил о необходимости положить конец оккупации и назвал арабских граждан Израиля потенциальным «мостом» на пути к миру.
Поэтому было бы неправильно утверждать, что его «Новый подход» заключается в отказе от решения палестинского вопроса в пользу строительства канализационных систем, дорог и муниципальных бюджетов.
Его аргументация более тонкая: палестинский вопрос никуда не делся, но он больше не должен обрекать арабских граждан Израиля на политическое бесправие в их собственной стране.
Именно в этом заключается его принципиальное отличие от «Балад» и, в меньшей степени, от «Хадаш-Тааль».
Насколько далеко может зайти интеграция?
Тем не менее остаётся важный вопрос: насколько далеко Аббас готов зайти в реализации этой логики?
Показательны недавние дебаты о гражданской службе в арабском сообществе.
В мае 2026 года, выступая на иврите на конференции в Тель-Авивском университете, Аббас положительно отозвался о системе службы для молодых арабских граждан. Многим израильтянам из еврейского сектора этот жест показался значимым.
Однако два дня спустя, выступая на арабском языке на «Радио ан-Нас», он пояснил, что имел в виду не обычную государственную службу. Вместо этого он выступал за добровольную общественную деятельность, организованную в соответствии с потребностями и ценностями арабского общества и управляемую арабскими институтами в Израиле, а не государством.
Такая же осторожность прослеживается в его высказываниях о ХАМАС.
Аббас необычайно резко осудил преступления, совершённые 7 октября, и заявил, что они противоречат исламу. Однако в июле, когда его напрямую спросили, является ли ХАМАС террористической организацией, которую необходимо ликвидировать, он уклонился от прямого ответа.
И снова становятся очевидными ограничения его проекта: Аббас осуждает насилие со стороны ХАМАСа более решительно, чем многие израильские политики арабского происхождения, но не решается полностью перенять стратегическую риторику израильского еврейского консенсуса.
Сегалович: символизм и политический расчёт
Именно в этом контексте следует рассматривать предварительные переговоры между Аббасом и Йоавом Сегаловичем. Сегалович покинул «Еш Атид» и ведет переговоры о том, чтобы занять видное место (возможно, второе) в списке кандидатов от партии РААМ на выборах в Кнессет.
По сообщениям, Сегалович выдвинул два четких условия: чтобы РААМ признала Израиль еврейским и демократическим государством, а также поддержала национальную гражданскую службу для молодых арабских граждан. Это как раз те два вопроса, по которым позиция Аббаса остается наиболее неоднозначной.
Это было бы весьма символично. Сегалович — бывший высокопоставленный сотрудник израильской полиции, возглавлявший отдел расследований и разведки, в ведении которого, помимо прочего, находится «Лахав 433», занимающийся расследованием тяжких преступлений и коррупции. Позже он занимал пост заместителя министра общественной безопасности.
РААМ, конечно, не станет первой преимущественно арабской политической партией, выдвинувшей еврейского кандидата: «Хадаш» всегда позиционировала себя как еврейско-арабскую партию. Но Сегалович принадлежит к совершенно иному политическому миру, нежели еврейские коммунисты и левые из «Хадаш». Бывший центрист, депутат Кнессета и высокопоставленный сотрудник полиции, он является частью израильского истеблишмента.
Его ценность для РААМ не только в символическом значении. Его усилия по борьбе с организованной преступностью в арабских общинах во время работы на посту заместителя министра снискали ему определенное доверие со стороны местных арабских лидеров. Для Аббаса включение Сегаловица в список кандидатов от партии РААМ могло бы сделать ее более привлекательной в глазах некоторых израильтян-евреев в качестве легитимного партнера по коалиции.
Однако политический ландшафт 2026 года заметно отличается от того, что было в 2021 году, и это снижает значимость данного расчета. Беннет, который в 2021 году согласился на сотрудничество с РААМ в рамках коалиции, позднее заявил, что правительство под его руководством будет состоять только из сионистских партий. Тем временем Гади Айзенкот, главный соперник Нетаньяху по результатам последних опросов, выдвинул условия для потенциальных партнеров по коалиции, которые начинаются с признания Израиля еврейским и демократическим государством. Эти формулировки поразительно напоминают требования Сегаловича к Аббасу.
Таким образом, инициатива Сегаловича иллюстрирует следующий этап рискованной игры Аббаса: в 2021 году он привел РААМ в сионистскую коалицию, а теперь пытается еще больше расширить политические горизонты партии, не отказываясь от ее арабских и мусульманских корней, но в условиях, когда потенциальные партнеры, как ни парадоксально, стали более требовательными, чем пять лет назад.
Три списка, но прежде всего две стратегии
Таким образом, по мере приближения дня выборов арабскому электорату предстоит сделать выбор между более чем тремя политическими объединениями.
«Балад» остается наиболее ярким представителем палестинского национализма, который бросает вызов определению Израиля как национального государства еврейского народа.
«Хадаш-Тааль» сочетает в себе национализм, стремление к гражданскому равноправию и парламентскую активность, но при этом гораздо менее склонен, чем РААМ, к полноценному участию в управлении государством.
Мансур Аббас предлагает другую стратегию: не отказываться от палестинской идентичности и требований о создании палестинского государства, но и не рассматривать их как принципиальный вопрос, препятствующий участию в политической жизни Израиля.
Эксперимент 2021 года не был наказан на выборах. В 2022 году, после участия в коалиции Беннета и Лапида, РААМ получила пять мест в Кнессете, а «Балад» не смог преодолеть избирательный барьер.
Таким образом, вопрос, стоящий перед Аббасом в 2026 году, заключается не столько в том, существует ли его стратегия, сколько в том, где проходят ее границы.
Неопределенность сохраняется. Аббас принимает еврейский характер Израиля как политическую реальность, не обязательно возводя его в ранг принципа; он осуждает преступления 7 октября, не принимая полностью израильский дискурс о ХАМАСе; он говорит о гражданской службе, тщательно ограничивая ее сферу применения, когда обращается к своим арабским избирателям.
По мнению его сторонников, ни одна из этих оговорок не мешает РААМ стать законным партнером по коалиции. По мнению его противников, именно из-за них израильское правительство не должно зависеть от партии.
Возможное присутствие Сегаловича в списке кандидатов РААМ может успокоить некоторых еврейских избирателей. Это не разрешает ни одного из этих противоречий и само по себе не гарантирует, что блок, выступающий против Нетаньяху, захочет править вместе с РААМ.
Эксперимент Беннета-Лапида продемонстрировал, что коалиция, зависящая от РААМ, в принципе возможна. Теперь вопрос в том, сможет ли такая формула завоевать признание не только тех, кто ее уже поддержал, но и тех, кто готов согласиться практически на любую парламентскую комбинацию, чтобы положить конец президентскому сроку Нетаньяху.
Это может стать настоящей проверкой для Мансура Аббаса: действительно ли его ставка предвещает кардинальные изменения в израильской политике или это всего лишь временный парламентский ключ для политического лагеря, стремящегося вернуться к власти?
Times of Israel, перевод Ильи Амигуда
