Теодор Герцль остается одним из самых значимых еврейских мыслителей Нового времени, потому что он увидел истину, которую многие его современники предпочитали не замечать. В эпоху расцвета европейского национализма и на фоне дела Дрейфуса Герцль пришел к выводу, что антисемитизм — это не временное предубеждение, которое исчезнет благодаря образованию, просвещению и ассимиляции. Какими бы успешными ни были евреи, их безопасность в конечном счете зависела от принятия их другими народами.
Глядя на Европу XIX века, трудно было не согласиться с этим выводом. Евреи во Франции считали, что эмансипация обеспечила им место в обществе. Немецкие евреи считали себя культурными и патриотически настроенными членами нации. По всей Европе евреи в беспрецедентных количествах поступали в университеты, осваивали различные профессии и активно участвовали в общественной жизни. Однако их успех не положил конец антисемитизму. Во многих местах он лишь усилил недовольство и обнажил ограниченность эмансипации.
Ответ Герцля был революционным в своей простоте. Проблема заключалась не в поведении евреев, а в их бесправии. Если бы еврейский народ хотел сам определять свою судьбу, ему нужно было бы то, что есть у других народов, — суверенитет. Еврейский вопрос нельзя было решить одним лишь принятием со сторонеы национальных коллективов, внутри которых жили евреи. Для этого требовалось самоопределение.
История во многом подтвердила правоту Герцля. Холокост с ужасающей ясностью продемонстрировал, что даже глубоко интегрированные еврейские общины могут быть уничтожены. Создание Государства Израиль изменило положение евреев, вернув им самостоятельность, власть и суверенитет. Любой современный еврей живет в мире, который изменился благодаря идеям Герцля. Однако у Герцля не было возможности столкнуться с одним из самых серьезных препятствий для реализации его теории — ростом еврейской общины в США.
Америка не опровергает существование антисемитизма и не делает Израиль ненужным. События 7 октября и их последствия напомнили евреям всего мира, что народ не может бесконечно полагаться на чужую защиту. Суверенное еврейское государство остается одним из важнейших достижений новейшей еврейской истории. Вызов, который бросает Америка, не столь очевиден. Она стало самой успешной диаспорой из всех, что когда-либо существовали в еврейском народе. На протяжении почти четырех столетий евреи в Соединенных Штатах жили в условиях беспрецедентной для истории безопасности, процветания, гражданского участия и культурного влияния. Что еще важнее, они добились этого успеха не за счет того, что исчезли. Американские евреи строили синагоги, школы, лагеря, семинарии, федерации, правозащитные организации и благотворительные фонды, которые изменили современный иудаизм. Они становились судьями, депутатами, военными, ректорами университетов, художниками, бизнес-лидерами и общественными деятелями, оставаясь при этом евреями.
Причина может заключаться в различии между европейской эмансипацией и американским гражданством. В Европе евреи стремились попасть в общества, которые уже определили себя. Главный вопрос заключался в том, смогут ли они стать в достаточной степени французами, немцами, австрийцами или венграми, чтобы влиться в соответствующие национальные коллективы. Их принятие оставалось условным, потому что они входили в национальные нарративы, написанные в основном без их участия.
Америка развивалась по-другому. Соединенные Штаты не были основаны вокруг какой-либо одной этнической группы, церкви или народа-предка. Американцы потратили 250 лет на споры о том, кому принадлежит право на нацию, и страна часто не соответствовала своим идеалам. Однако сам идеал имел значение: гражданство могло основываться на участии в политическом сообществе, а не на принадлежности к определенному племени.
Европейские евреи часто задавались вопросом, разрешат ли им причастность. Американские евреи спрашивали, как они будут участвовать. Это изменило отношение евреев к политической власти. На протяжении веков еврейские общины жили под властью правителей, которые могли расширять или отменять их права. Даже периоды расцвета несли в себе скрытую неуверенность, поскольку безопасность евреев зависела от властей за пределами общины.
В Америке евреи были не просто подданными, получавшими защиту. Они стали гражданами, которые голосовали, организовывались, судились, протестовали, служили в правительстве и помогали формировать институты вокруг себя. Гражданская нация не устранила антисемитизм, но позволила евреям занять достойное место в обществе и сыграть определенную роль в его построении.
Это также помогает объяснить отличительный характер американского иудаизма. Во многих странах диаспоры еврейская преемственность зависела от сохранения четких границ с окружающей культурой. Американский иудаизм развивался в обществе, сформированном на основе добровольных объединений. Результатом была не просто ассимиляция, а трансформация. Появились разные конфессии, летние лагеря, расширилась филантропия и укоренились новые формы религиозной и общественной жизни. Американские евреи создали современную еврейскую цивилизацию в рамках более широкой гражданской культуры.
Этот успех бросает серьезный вызов классическим сионистским представлениям. Если Герцль был прав в том, что для выживания евреев необходим суверенитет, что нам следует думать о сообществе диаспоры, которое достигло беспрецедентного расцвета? Ответ заключается не в том, чтобы выбирать между Израилем и Америкой, а в том, чтобы признать, что каждая из этих стран решала разные еврейские проблемы. Израиль ответил на вопрос о суверенитете. Он вернул еврейскому народу возможность управлять собой, защищать себя и определять свое коллективное будущее. Американское еврейство ответило на другой вопрос: могут ли евреи стать полноправными членами общества, не переставая при этом быть евреями. Это различие также помогает понять, почему израильтяне и американские евреи так часто не понимают друг друга.
Израильтяне — наследники идей Герцля, для которых важны суверенитет, безопасность и коллективная ответственность. Американские евреи — наследники концепций, где во главу угла ставятся гражданство, плюрализм и добровольная принадлежность к сообществу. Каждая община может ошибочно принимать свой исторический опыт за нормативное положение дел в еврейском сообществе. Таким образом, современная еврейская история — это не победа одного подхода над другим. Это появление двух уникальных ответов на два разных вопроса. Израиль ответил на вопрос о еврейском суверенитете. Америка ответила на вопрос о еврейском гражданстве.
Понимание того, как эти ответы способны сосуществовать, может стать одной из важнейших еврейских задач нашего времени.
Times of Israel, перевод Якова Скворцова
